Заграничные впечатления

Год в Болгарии

В Болгарии до 1944 года было пять драматических и один оперный театр. Сейчас драматических театров - тридцать шесть, оперных - пять. Кроме этого, в стране имеются восемь симфонических оркестров и более семисот кружков театральной самодеятельности.

В Софии, городе, насчитывающем около пятисот тысяч жителей, постоянно работают Народный драматический театр с филиалом, Народная опера с филиалом, Театр молодежи, Театр музыкальной комедии, театр "Трудовой фронт", Театр кукол, филармония и цирк. Город заклеен афишами. Премьеры, гастроли, концерты, обсуждение спектаклей, смотры самодеятельности - целый поток афиш. Театральная афиша наряду с красными полотнищами плакатов, лозунгов, с политическими карикатурами, расклеенными на стенах домов, на заборах новостроек, стала характерной чертой болгарского городского пейзажа. Театральных помещений не хватает, хотя их совсем немало в Болгарии.

В здании Народного театра в Софии по воскресеньям идут три представления; первое начинается в 9 часов 30 минут утра. Здание театра "Балканы" до последнего времени делили между собой филиал оперы, Театр молодежи и Театр музыкальной комедии. Уже давно театры не знают забот о сборах - билеты на спектакли расхватываются с боя. Напрашивается одно сопоставление. Народная артистка Зорка Йорданова рассказала мне эпизод, характеризующий положение театра в Канаде, где в 1937 году гастролировала группа болгарских артистов. В большом городе Торонто они играли в великолепном театральном помещении, которое перед этими гастролями уже пятнадцать лет было под замком, - пятнадцать лет в этом театре не было ни одного спектакля, ни одной репетиции!

В конце 1951 года в Софии закончено строительство прекрасного здания Театра музыкальной комедии на двенадцать тысяч мест, с сценой, оборудованной по последнему слову техники. 12 января 1952 года театр открылся представлением оперетты Ю. Милютина "Трембита". В Пловдиве закончилось строительство нового театра, который является красивейшим зданием города. Количество театров в стране растет с каждым годом. Театральное искусство проникает в самые отдаленные уголки страны.

Мне довелось присутствовать на торжественном открытии Родопского народного театра в городе Смоляне. Смоляноколийский (уездный) центр расположен в двухстах километрах от железной дороги. В городе всего пять тысяч жителей.

О поездке в Смолян стоит рассказать.

Дорога в Смолян идет по живописному ущелью реки Чаи, разрезающей красивейший район Болгарии - Родопский горный массив. Примерно на полдороге от Софии - отдых в старинном Бочковском монастыре, построенном грузинскими князьями. Древние постройки хорошо сохранились, так же как-изумительные фрески. Портреты основателей монастыря изображены на иконах. На стенах увековечены эпизоды их "святой жизни": в монашеской одежде они мчатся на конях и стреляют из пистолетов. Лирически настроенный, любезный и красноречивый игумен, показывая достопримечательности монастыря, напевает по-русски, явно намекая на свою биографию:

Сам Кудеяр в монастырь ушел
Богу и людям служить.

Вне монастырской ограды - самый древний храм. Он интересен знаменитой иконой богородицы, у которой "живые глаза". Глаза оказались действительно на редкость живыми. Древние фрески исписаны надписями туристов. Первый этаж храма - склад костей всех умерших здесь монахов. Кости и черепа свалены в кучу в полном беспорядке. Можно взять что-нибудь на память. Мы не взяли. Перед отъездом отец-игумен подводит к нам знакомиться старичка, бедно одетого, с выцветшими глазами. Он целует руки дамам и представляется: "Бывший артист и режиссер императорских театров Долинов". "Что вы здесь делаете?" "Служу сторожем". "Охраняете кости?" "Нет. Их никто не украдет. Сторожу огород". Несколько вопросов о "земляках-александринцах" Юрьеве, Мичуриной, и мы прощаемся со всеми древностями...

Мы едем дальше на юг через старинные мосты, через деревни с прилепившимися к крутым склонам гор трехэтажными, сложенными из неотесанного камня домами, похожими на крепости. Из амбразур вместо пушек высунулись, сверкая на солнце, ослепительные гирлянды красного перца. Дорога идет, то спускаясь на дно ущелья, то поднимаясь на высоту, где, как в самолете, начинают болеть уши... Ближе к Смоляну дорога становится все оживленнее. Мы обгоняем убранные лентами и цветами лошадиные упряжки, двуколки, телеги, повозки. Все чаще слышна болгарская народная мелодия, в которой улавливаешь что-то знакомое - то ширь русской песни, то сложную симфоничность грузинской. Это одетые в праздничные национальные костюмы крестьяне торопятся на открытие "своего" Родопского театра. Очевидно, хозяева города, устраивающие торжество, правы, что не беспокоятся о рентабельности нового театра. Он здесь нужен, его ждут и любят.

Подъезжаем к украшенному разноцветными лампочками, вновь отремонтированному зданию народной читальни. Здесь оборудованы хорошая сцена и зрительный зал на пятьсот мест. Наше появление в зале встречается овацией в честь Советского Союза, лучшего друга болгарского народа.

Затаив дыхание, зрители смотря пьесу Марии Симовой "Свадьба". Действие происходит в 1930 году. В болгарском селе веселая свадьба. После традиционных песен и стремительного "хоро" гости расходятся, и молодые остаются одни. Тревожный стук в окно. Недобрые вести. В село нагрянула полиция, чтобы арестовать счастливого жениха, - раскрыты его связи с коммунистами. Сунув за пояс нож, наскоро поцеловав молодую жену и старуху мать, скрывается в ночной темноте молодой муж. Проходят годы. Терпеливо ждет, не верит в его гибель верная жена. О пропавшем нет никаких вестей. Наступает 1944 год. Под ударами Советской Армии рушится фашистский режим, в родные места возвращаются народные мстители - партизаны. Во главе их отряда - герой пьесы, пятнадцать лет скитавшийся по свету. Пятнадцать лет ждала его верная жена. Прервавшаяся свадьба продолжается... Наивный и трогательный сюжет захватил зрительный зал. На глазах зрительниц слезы. Успех спектакля огромный...

На другое утро - обязательный в таких случаях банкет. К нашему удовольствию, он происходит на чистом воздухе, на берегу горного озера, 1500 метров над городом. В ясный день отсюда видно Белое (Эгейское) море. Может быть, и туда, за греческую границу, доносит эхо могучую песню о Москве, которая так необыкновенно, захватывающе звучит сейчас здесь среди прекрасной, но непривычной природы.

Открытие театра в Смоляне - явление радостное, но не исключительное. Число театров растет и будет расти. В Болгарии уже сейчас не хватает актеров, режиссеров, художников. С каждым годом увеличивается число выпускников Высшего государственного театрального училища. Ряд студентов-болгар учится в ГИТИС в Москве и в Институте имени Островского в Ленинграде. Их с нетерпением ждет болгарская сцена.

Большое место уделяет вопросам театра болгарская печать: рецензии, высказывания деятелей искусств, заметки о крупных и будничных событиях театральной жизни встретишь в каждом номере болгарских газет. В Софии издаются журнал "Театр" и периодический сборник "Искусство". Все это является ярким свидетельством того внимания, которое уделяют вопросам театра Болгарская коммунистическая партия и правительство Народной Республики Болгарии.

Основное место в репертуаре болгарского театра наряду с современными пьесами драматургов Болгарии занимает советская драматургия. Интерес к советской драматургии, несущей миллионам простых людей великие идеи Ленина, идеи мира, демократии и социализма, велик во всем мире. Особенно велик интерес в странах народной демократии, а здесь, в Болгарии, он еще имеет и глубокие традиции. Ведь весь путь общественного развития Болгарии проходил под знаком органического тяготения к русской культуре. С именами Герцена, Белинского, Добролюбова, Чернышевского связано становление и развитие демократических традиций болгарской прогрессивной интеллигенции XIX века; формирование политического самосознания болгарского рабочего класса проходило под влиянием революционного движения в России.

Естественно, что и болгарская драматургия, болгарский театр при всей своей самобытности и самостоятельности не могли не тяготеть к русской литературе, к русской драматургии, к русской школе актерской игры. Вот почему русская пьеса всегда, во все времена существования болгарского театра, занимала в его репертуаре значительное место.

Характерно, что первым драматургическим произведением, напечатанным на болгарском языке, был изданный в 1843 году перевод комедии Квитки-Основьяненко "Дворянские выборы". В 1873 году появилась переведенная на болгарский язык Константином Величковым "Русалка" Пушкина и был переложен на болгарские нравы "Недоросль" Фонвизина. В 1885 году был поставлен в Болгарии "Завтрак у предводителя" Тургенева, "Женитьба" и "Ревизор" Гоголя не сходят со сцены с 1890 года.

Хорошо знает и любит болгарский зритель произведения Островского: "Бедность не порок", "Волки и овцы", "Лес", "Бешеные деньги", "Без вины виноватые", "Гроза", "Василиса Мелентьева" и особенно "Доходное место". Пьеса "Доходное место" в свое время вызывала в зрительном зале такую бурную реакцию против болгарской бюрократии, что за ней на долгие годы закрепилась репутация пьесы "неблагонадежной, опасной", и при фашистском режиме она запрещалась цензурой наравне с советскими пьесами.

На болгарской сцене игрались также "Власть тьмы" и "Плоды просвещения" Толстого, "Вишневый сад"и "Дядя Ваня" Чехова. Особое по значению и воздействию на зрителя место занимала в репертуаре драматургия Горького. "На дне", "Мещане", "Егор Булычов" - любимые в Болгарии пьесы. Сценический успех крупнейших болгарских артистов, таких, как Стоян Бычваров, Стефан Киров, Крыстю Сарафов, связан именно с горьковским репертуаром, который и сейчас занимает на болгарской сцене почетное место. В Софии идет "Васса Железнова", в Варне - "Последние", в Пловдиве - "Враги". В сезон 1951/52 года к этим пьесам прибавились "Дачники" (Софийский народный театр).

Являясь образцом идейной глубины и высокой художественности, русская классическая драматургия подготовила болгарского зрителя к правильному восприятию произведений советской драматургии, сыграла выдающуюся роль в развитии болгарского театра.

В мрачное для болгарского народа время тридцатых годов, при монархо-фашистском режиме Кобурга, вопреки цензурным рогаткам, вопреки всем существовавшим в Болгарии порядкам и условиям, проникла на болгарскую сцену и начала там свой боевой и победный путь советская драматургия.

Чем же объяснить проникновение на болгарскую сцену советской драматургии? Что заставило правящие круги тогдашней Болгарии пойти на этот рискованный для них шаг? Это объясняется прежде всего энергичными усилиями прогрессивных слоев театральной общественности. Но сыграло свою роль и то обстоятельство, что в тридцатые годы посещаемость театров в Болгарии катастрофически упала. Финансовый кризис усугубился полным художественным крахом тогдашнего репертуара.

Чем крикливее, сенсационнее становились названия пьес, чем более "западным" становился репертуар, тем меньше народа собиралось в зрительном зале. Не помогала и откровенная порнография. Но если даже в какой-нибудь поверхностной пьеске западного драматурга был хоть намек на прогрессивную мысль, если хоть одна фраза говорила о недовольстве настоящим, звала к светлому будущему, в зале гремели аплодисменты, интерес к спектаклю повышался, число зрителей увеличивалось.

В эти годы и сделаны были первые пробы показать самые "невинные" советские пьесы.

К. Державин в своей книге "Болгарский театр" допустил неточность, называя 1935 год годом появления на болгарской сцене первой советской пьесы. Первое представление комедии В. Катаева "Квадратура круга" состоялась еще в сезон 1930/31 года. Пьеса Д. Щеглова "Пурга" была сыграна в Пловдиве в 1932 году. Передвижной театр-студия под руководством Г. Костова в 1933 году играл "Луну слева" В. Билль-Белоцерковского. В сезон 1934/35 года с успехом шел в Болгарии "Человек с портфелем" А. Файко. В 1938/39 году многие провинциальные театры и самодеятельные коллективы ставили пьесы: "Жизнь зовет" В. Билль-Белоцерковского, "Слава" В. Гусева, "Сын народа" Ю. Германа, "Простая девушка" и "Чужой ребенок" В. Шкваркина и другие.

Годы представлений всех этих пьес установлены не только документально, но и по воспоминаниям участников спектаклей, собранным болгарским театроведом Э. Манговой.

Не все поставленные тогда советские пьесы равноценны по своим идейным и художественным качествам. Некоторые из них у нас забыты. Но каждая сыграла свою положительную роль в болгарском театре, Каждая из них раскрывала кусочек правды о жизни нашей великой страны, служила свою службу в деле укрепления и развития дружеских чувств болгарского народа к советскому народу.

Особое место в ряду советских пьес, шедших до 9 сентября 1944 года, принадлежит пьесе А. Корнейчука "Платон Кречет". Первым поставил ее в Софии в 1935 году полупрофессиональный Реалистический театр-студия. Постановщик спектакля А. Бениеш рассказывал, как зрители сами внесли поправку в неправильную сценическую трактовку пьесы. Акцентировав сюжетную линию традиционного треугольника Платон - Лидия - Аркадий, театр и постановщик считали, что уберегут этим спектакль от возможного запрещения. Зрительный зал не посчитался с их опасениями и больше всего реагировал на линию Береста, на политическую линию пьесы. Именно это и обусловило громадный успех спектакля.

В 1940 году "Платон Кречет" был поставлен на сцене Софийского народного театра. Это была большая победа прогрессивных сил болгарского театра. На казенную, государственную сцену вышел новый герой - простой советский человек. Зрители, переполнившие зал театра, узнали, какими мыслями и чувствами он живет, какие идеи руководят его стремлениями и поступками. Напрасно реакционная пресса, пытаясь ослабить впечатление от пьесы, называла эти стремления "общечеловеческими", а идею пьесы "вечной". Обмануть зрителя не удалось. Он видел на сцене нового человека, строящего новую жизнь. Постановка "Платона Кречета" была откровением для болгарского зрителя...

Советская пьеса ворвалась в омертвелую, затхлую театральную атмосферу, как свежий ветер.

По рассказам очевидцев, переживших это тяжелое время, необычное зрелище представлял собой зал театра в тот вечер, когда там шла советская пьеса. Состав публики резко отличался от состава обычных премьер. В зале царило боевое, приподнятое настроение, оно рождало чувство коллектива, сплачивало людей. Рабочий, трудовой интеллигент считал себя здесь хозяином, и только полиция нервно поеживалась у дверей зрительного зала.

Вот как вспоминает об этом времени критик Арманд Барух: "Зал театра несколько вечеров подряд был оглушен нескончаемыми аплодисментами и песнями, которые не смолкали по пятнадцати минут. При выходе публики из театра целый полицейский эскадрон гасил ее энтузиазм арестами и палками, и несмотря на это, в следующие дни перед театральной кассой собиралась вся рабочая София. Пришлось обращаться к публике с просьбой не аплодировать так оглушительно, так как власти считают это проявлением "антигосударственных, коммунистических настроений".

Таким образом, власти оказались в положении Аладдина, выпустившего духа из бутылки. Нужно было загнать его назад. Понадобились разнообразные меры. Реакционные газеты пытались ослабить, нейтрализовать впечатление от спектаклей. Так, например, советские комедии они использовали как повод для насмешек над советским бытом. Но рецензии желтой прессы не достигали цели: зритель видел в этих пьесах то, что его интересовало, то, к чему он стремился; он жадно схватывал кусочки правды о Советской стране, искусственно скрываемой от него в течение ряда лет.

Усилия реакционной печати оказались явно недостаточными, и в ход были пущены другие, более действенные меры: запрещения уже разрешенных пьес, полицейские провокации, аресты и так далее. В городе Кырджали власти пустились на такой трюк: около деревянного здания театра, где шла советская пьеса, расположился духовой военный оркестр. Как только в театре начинался акт, оркестр играл воинственные марши, и публика не слышала артистов. Нередко представления прекращались полицией во время действия, а участников прямо в гримах и костюмах отправляли в тюрьму. Так был, например, арестован весь состав рабочего самодеятельного кружка в городе Сливен. Об этом случае вспоминает режиссер Янакий Стоянов.

Полицейские репрессии порождали новые формы театральной агитации. Самодеятельные коллективы вышли на улицу. Не нужно было ни декораций, ни костюмов, ни гримов, чтобы где-нибудь на бульваре, на рабочем гулянье или даже в частном доме на свадьбе, на вечеринке выступить с чтением стихов Маяковского, Демьяна Бедного, Безыменского. При первом полицейском свистке энтузиасты самодеятельного театра смешивались с толпой и исчезали. Особенной популярностью в то время пользовался написанный неизвестным автором "Диалог антифашиста с фашистом". Он воспринимался публикой как подлинный, как бы случайно услышанный, и поэтому нередко новые участники вступали в диалог как живые действующие лица.

Во время второй мировой войны в стране создались такие условия, что вплоть до 1944 года ни одна советская пьеса не появлялась на болгарской сцене. И только после 9 сентября 1944 года двери болгарского театра широко распахнулись для советской драматургии. В сезон 1944/45 года Софийский народный театр показал "Русские люди" К. Симонова. Вновь появились на сцене "Враги" М. Горького, запрещенные фашистской цензурой. В 1945/46 году были поставлены "Дальняя дорога" А. Арбузова и "Часовщик и курица" И. Кочерги. Такие пьесы, как "Макар Дубрава", "Платон Кречет", "Калиновая роща", "Гибель эскадры" А. Корнейчука. "Разлом", "За тех, кто в море!", "Голос Америки" Б. Лавренева, "Русские люди", "Под каштанами Праги" К. Симонова, "Великая сила" Б. Ромашова, "В одном городе" и "Московский характер" А. Софронова, "Глубокая разведка" А. Крона, "Бронепоезд 14-69" Вс. Иванова, "Нашествие" и "Обыкновенный человек" Л. Леонова, "Красный галстук" и "Я хочу домой" С. Михалкова, "Машенька" А. Афиногенова, инсценировки "Счастья" П. Павленко и "Молодой гвардии" А. Фадеева, хорошо знакомы болгарскому зрителю.

Советская пьеса заняла в репертуаре болгарского театра весьма значительное место. Ее воздействие на зрителя огромно. Вот как, например, описывает директор Толбухинского театра впечатление, которое произвела "Калиновая роща" на болгарских крестьян: "Картина посещения театром села особенно внушительна и трогательна. Крестьяне приходят в определенный час, построенные в колонны, с плакатами и знаменами. Эти посещения театра имели большой отклик среди членов ТКЗС (Трудовое кооперативное земледельческое хозяйство). Председатель ТКЗС села Бяла Черква, после того как посмотрел прекрасную пьесу Корнейчука "Калиновая роща", говорил: "В этой пьесе мы видим такую же историю, как в нашем ТКЗС. Пять дней тому назад сменили мы на собрании старого председателя и выбрали крестьяне меня". А после представления в селе Хырсов, на собеседовании с представителями сельсовета, звеневодами, бригадирами и членами ТКЗС, бригадир Михаил Минчев заявил: "Спектакли Русенского народного театра в нашем селе - праздник для нас. Пьеса "Калиновая роща" очень для нас своевременна. Мы тоже сейчас много наделали ошибок... Пьеса поможет нам правильно организовать труд в наших ТКЗС".

Из новых болгарских пьес наиболее значительной мне представляется пьеса Анжела Вагенштейна "По московскому времени". Выпускник Всесоюзного института кинематографии в Москве А. Вагенштейн посвятил свою пьесу теме борьбы болгарского рабочего класса за новое, социалистическое отношение к труду. Показывая жизнь и труд железнодорожников, драматург нарисовал ряд правдивых образов, взятых из современной действительности. Язык пьесы - народный, выразительный, образный. В столкновении характеров отчетливо раскрываются черты новой жизни болгарского народа, его новые интересы. Пьеса не только отражает сегодняшний день Болгарии, - она заглядывает в будущее.

Написанная Тодором Белковым пьеса "Септемврийцы" талантливо рисует драматические события сентябрьского восстания 1923 года и роль товарищей Георгия Димитрова и Василя Коларова в этих событиях. Пьесу пронизывает вера в победу революции, в силы народа.

Эмиль Коралов представил болгарскому театру пьесу о героях строительства азотнотукового комбината. Крум Кюлявков написал пьесу о болгарских пограничниках. "Разведка" Лузана Стрелкова прошла в ряде театров страны. Вера Саева в своей пьесе для юношества "Внучка дворничихи" рисует жизнь провинциального города Болгарии при фашистском режиме; чувство современности, глубокая симпатия к народу, к простым рабочим людям, правдивое изображение новых героев делают эту пьесу весьма интересным явлением в болгарской драматургии. Ряд серьезных моральных проблем ставит Орлин Василев в новой своей драме "Любовь".

Даже самый беглый перечень пьес, которыми располагал в те годы болгарский театр, говорил о том, что он находился накануне нового подъема. Театры получали новые пьесы, ставившие острые и важные вопросы современности.

Чем же характерен тот этап развития болгарского театра, который я наблюдал? Что представлял собой болгарский театр? Какими качествами и недостатками обладал он как художественный организм? В чем неповторимость его искусства, каковы особенности творчества его режиссеров, художников, артистов? Не будучи театральным критиком по профессии, но всегда интересуясь теоретическими проблемами театрального дела, я пытался найти ответы на эти вопросы в своей практической работе в болгарском театре.

Моя горячая симпатия к талантливому коллективу Софийского народного театра, моя признательность за часы подлинного творчества, которыми я обязан этому коллективу, ряд незабываемых впечатлений от годичного пребывания в Болгарии, которые навсегда останутся в моей памяти, я уверен, предохранят меня от поспешных выводов.

Я должен сказать, что за время моего пребывания в Софии многое в облике театра изменилось, многие мои первоначальные впечатления оказались ошибочными, но некоторые, наоборот, укрепились, подтвердились жизнью, и я могу говорить о них с уверенностью. Они касаются прежде всего вопросов исполнительского стиля, режиссуры и манеры актерской игры в театрах Болгарии. Оговариваюсь, что я имел возможность хорошо узнать только Софийский народный театр. Но посмотрев некоторые работы других театров (Пловдивского и Варненского, театра "Трудовой фронт", Театра молодежи в Софии и др.), я пришел к заключению, что они в основном едины в своем творческом методе, что тон и направление театрам Болгарии задает Софийский народный театр.

8 января 1951 года, через час после вылета из Бухареста, наш самолет покатился по бетонной дорожке Софийского аэродрома. К самолету быстро шла группа людей. Первые слова, услышанные мной, были сказаны на чистом русском языке:

- Мы хотели бы, чтобы вы считали болгарскую землю своей землей, товарищ Бабочкин. Добре дошли! - Это было сказано уже по-болгарски, но прозвучало знакомо и успокаивающе. Незнакомая дотоле София превращалась в осязаемую, реальную Софию (болгары делают ударение на первом слоге). Над городом стоял черный туман. Это обычное в дни короткой зимы явление несколько портит первое впечатление от красивого города.

- Ну, как в Москве? - спрашивал почти каждый мой новый знакомый, как будто бы сам он тоже только недавно приехал оттуда.

Автомобиль бежит по красивому Русскому бульвару, мимо памятника России-освободительнице, мимо здания Народного собрания, мимо белого мраморного мавзолея Г. Димитрова к классическому зданию Народного театра. Большой и удобный зал, так же как и фасад театра, окутан дымкой тумана. Великолепно техническое оборудование сцены. Ловлю себя на мысли, что в этом театре я обязан хорошо, только хорошо работать. Я вижу вокруг себя добрые лица, ловлю взгляды, полные любопытства и симпатии. Вокруг меня мои новые товарищи, и они мне сразу очень нравятся. И я замечаю, что первое волнение уже прошло.

- Когда начнем работать? - спрашиваю седого актера с добрыми голубыми глазами.

- Хоть сейчас, - серьезно отвечает мне Стефан Савов, заслуженный артист, один из виднейших актеров Болгарии.

По первым моим встречам, по первому знакомству с труппой я увидел, какой громадный интерес проявляют болгарские артисты к нашему советскому театру, как много ждут от советского режиссера. Самые разнообразные вопросы задавали мне со всех сторон: как распределяются у нас роли, можно ли делать заявки на роль, как работают в советском театре со вторым составом, каковы функции и права Художественного совета, ведется ли в наших театрах педагогическая работа с молодежью, сколько времени у нас репетируют пьесы и так далее, и тому подобное. Но над всеми этими практическими вопросами доминировал один - главный: как играть советского человека, что такое советский человек?

Спектакли, которые я увидел в Софийском народном театре, были все разные. Разные до того, что порой казалось, будто каждый вечер я сижу в другом театре. Были среди них и такие значительные спектакли, как "Сноха" А. Хаджи-Христова и "Голос Америки", и такие неровные, как "Под игом" И. Вазова, где на прекрасно разработанном бытовом фоне риторически и довольно условно звучала революционная линия пьесы, а между этими двумя линиями не было органической связи. Были такие достижения, как "Царская милость" К. Зидарова, и рядом такой беспомощный спектакль, как "Гимназисты" К. Тренева; хорошо слаженный "Московский характер" А. Софронова и небрежный, ошибочный по сценической трактовке "Разлом" Б. Лавренева. В некоторых спектаклях явно проскальзывали следы формализма. Я увидел, что актеры иногда как бы стесняются публицистических мест в пьесе и не хотят сильно направить их в зрительный зал.

По всему видно было, что театр располагает прекрасным составом артистов, которые, однако, не всегда работают в полную силу и, должно быть, еще не знают всех своих возможностей. Я понял, что самое важное и нужное для болгарских артистов сейчас - знакомство с учением Станиславского о сверхзадаче спектакля. И наряду с этим в своей режиссерской работе я стремился к тому, чтобы полнее раскрыть возможности труппы и использовать до конца прекрасную технику сцены Софийского народного театра.

Первой моей режиссерской работой была новая постановка "Разлома". После того как мы с болгарскими товарищами подробно разобрали спектакли текущего репертуара, руководство театра приняло решение спектакль "Гимназисты" с репертуара снять, а "Разлом" поставить заново на большой сцене, в новом составе и новом оформлении.

До этого времени труппа театра была разделена на два неравноценных и неполноценных состава: старики и молодежь. Это разделение, снижавшее качество спектаклей и вносившее ненужный антагонизм между молодыми и стариками, было ликвидировано. Я получил возможность использовать в спектакле лучших актеров театра. У меня были опасения, что ведущие актеры могут быть недовольны их назначением на небольшие, хотя и важные роли. Опасения оказались напрасными. Все работали с большой заинтересованностью. Заслуженные артисты Никола Попов в роли боцмана Еремеева, Никола Икономов в роли адмирала Милицына и Никола Балабанов в роли матроса-потемкинца показали высокое мастерство в работе над ролью. Отлично играли исполнители главных ролей: народная артистка Зорка Йорданова (Татьяна), Стефан Беликов (Годун), В. Дановская (Ксения), Пл. Чаров (Штубе), Ольга Кирчева и Ив. Сладкарова (мать), равно как и все остальные участники спектакля.

Оформление сделал художник Асен Попов, талантливый мастер, оказавшийся к тому же,