Новости    Библиотека    Энциклопедия    Карта сайта    Ссылки    О сайте   








предыдущая главасодержаниеследующая глава

В гостях у участников фестиваля

Каждый день приносил все новые и новые, неожиданные и часто захватывающие впечатления. И все же день 25 декабря, когда мы совершенно неожиданно пришли в гости к участникам фестиваля, к ним в лагерь, был едва ли не самым интересным и волнующим.

Сначала мы были в Старом Дели и осматривали Красный форт. Поехали туда рано-рано утром. После тишины и просторов нового города мы сразу окунулись в тесноту, шум, толчею старого. Старый Дели можно назвать сердцем Индии. Здесь - Восток в полном смысле этого слова. Узкие улицы полны народа, автомобилей, рикш, повозок, собак, коров. Бурундуки бегают по деревьям и по фасадам домов. Не редкость здесь обезьяна, вцепившаяся в карниз и обгладывающая корочку банана. Торговцы, нищие, святые, брамины, паломники, гадальщики, прокаженные, карлики - какие лица, какие костюмы, краски, какой шум толпы!

В лавке ювелира размером в три квадратных метра можно увидеть драгоценные золотые ожерелья, усыпанные жемчугом и рубинами огромной ценности. У торговца мануфактурой - ткань ручной работы с нитками чистого золота. Рядом торгуют листьями бетеля, имбирем, перцем, незатейливыми лакомствами, соломенными циновками, индийской обувью, резной слоновой костью, дешевыми олеографиями, календарями с изображениями Вишну и Кришны, английскими детективными романами в ярких обложках, тропическими шлемами, да чем только не торгуют в Старом Дели. Через каждые двадцать шагов вы встретите храм, часто он не больше маленькой лавочки. Молящиеся оставляют обувь (если она у них есть) у входа и звонят в мелодичный колокольчик, висящий у двери. Около храмов отчаянно голосят калеки-нищие. У храма побогаче - внушительный швейцар в тюрбане и с булавой.

Рядом с храмом стена заклеена плакатами последних индийских фильмов. Знакомые лица Наргис, Падмини, Ачлы Сачдев, Стриженова - героев советско-индийского фильма "Пардеси" ("Чужеземец"). Под этим названием идет в Индии кинофильм "Хождение за три моря". Он имеет успех, хотя находятся и скептики, недовольные растянутостью сценария и этнографическими неточностями.

В Старом Дели много нищих, много бездомных. На человека, спящего на тротуаре, никто не обращает внимания, настолько это обычно. Иногда он спит, подстелив мешок, тряпку, циновку. Это еще не последняя степень бедности. Он все же собственник тряпки, циновки, мешка. У многих нет и этого. Набедренная повязка - все имущество такого человека. Он лежит в тени дерева, заснув от усталости. Он худ, как скелет, его тело по цвету сливается с землей, и его можно просто не заметить на тротуаре, а если заметишь, то задумаешься: жив он или нет? Но нищий в Индии - все же профессия. Это тоже еще не последняя степень бедности. Человек занят каким-то делом. Последняя степень бедности, когда человек уже перестает просить, когда он становится пассивным, апатичным. Таких людей много в Индии, есть они и в Старом Дели.

Над всем водоворотом Старого Дели возвышается величественная Джума Масджид. На громадном каменном дворе мечети, где мы ходим, оставив обувь у входа, сидят пилигримы из Сирии, Пакистана, Ирана. За одну рупию нам дают посмотреть волос из бороды Магомета и следы его ступней на каменной плите. Святыня мусульман - величественное, прекрасное по форме и пропорциям сооружение, резко отличное от чисто индийских памятников архитектуры. Неподалеку замечательный памятник эпохи Великих Моголов - Красный форт. Эта могучая средневековая крепость и сейчас производит внушительное впечатление. Теперь здесь музей, но часть крепости до сих пор занимают войска. Высокие стены, темные переходы, в которых приютились лавки торговцев изделиями из слоновой кости. Эти лавки очень интересны. В каждой из них есть изумительные образцы народного искусства, достойные быть украшением музея. Странно, что при определении стоимости таких изделий тонкость работы имеет второстепенное значение. Цену вещи решает количество затраченного материала.

За грозными стенами Красного форта - резиденция Великих Моголов. Здесь великолепный парк, разделенный искусственными водоемами, теперь высохшими, цветы, ковры из зеленой травы, громадные деревья, на которых живут стада обезьян. Прекрасные павильоны, главные из них - Зал аудиенций и Жемчужная мечеть, небольшое, но необыкновенно красивое и изящное сооружение. Сейчас Красный форт реставрируют. Обновляют колонны павильонов, заменяют самоцветные камни в изумительных по цвету и форме инкрустациях, украшающих стены и колонны. Красный форт внутри сказочно красив. По нему можно представить себе всю роскошь и богатство двора Великих Моголов. Ни один народ, ни одна страна не могли бы выдержать такой расточительной роскоши правителей. А только что мы видели нищих, бездомных, голодных...

Много раз мы были потом в Старом Дели, но первый визит был коротким. Когда мы приехали на площадь Рамлила Граунд, она была пуста, лишь у некоторых лавок, у книжного киоска, где, кстати говоря, продают и наши советские издания на английском языке, стояли небольшие группы участников фестиваля. Матерчатые рестораны были пусты. Мы прошли наружные и внутренние ворота и оказались на площадке, по обе стороны которой раскинулись большие палатки из серого холста - новые и старые, выцветшие, вылинявшие, с заплатами на самых видных местах. Перед каждой палаткой на вбитом в землю колышке - дощечка с надписью: "Раджастан", "Ассам", "Андхра", название штата, из которого приехала та или иная группа. Есть большая палатка с красным крестом и палатка-столовая.

Первыми нас увидели и окружили дети, а еще через минуту мы стояли в тесном кольце из двухсот - трехсот человек. Из палаток продолжали выбегать приветливо улыбавшиеся люди, наши дорогие иптовцы. Вдруг неизвестно откуда появился стол, на нем - музыкальные инструменты, раздался рокот барабанов, и немедленно, без подготовки, начался для нас замечательный концерт, самый интересный из всех, которые мы видели в Индии.

Первым выступил танцор из западной Бенгалии Шамбху Бхаттачария. Я не знаю, как назывался его танец; возможно, это была просто импровизация. Высокий, тонкий, с развевающимися длинными волосами, танцор в каком-то бешеном экстазе носился по кругу. В глазах светились желтые огоньки. Удивительно пластичный, гибкий, с выразительными руками, изумительной мимикой, он захватил всех зрителей, и они устроили ему бурную овацию. Это был танец для артистов, особый, рожденный вдохновенным порывом. Он не был похож на то, что обычно исполнял на сцене этот замечательный танцор и балетмейстер Бенгалии, один из энтузиастов ИПТА - Шамбху Бхаттачария.

Знаменитый индийский артист, простой крестьянин из Ассама Могхай Оза, не зря назвал свой номер "Говорящие барабаны". Это высший класс виртуозного искусства. Оза играет на двух барабанах одновременно пальцами, локтями, коленями, пятками, подбородком. В его игре изумляют не только ритмы, но и мелодии, извлекаемые из барабанов. Потом этот артист-крестьянин произносил в определенном ритме какую-нибудь фразу и тут же воспроизводил ее на барабанах. Он имитировал шум грозы, ветра, "симфонию мира животных"... Мы стали его фотографировать, и тут возникла новая овация, почему-то уже по нашему адресу. "Мир!", "Дружба!" - кричали люди, и совсем уж неожиданно: - "Спутник!". Это было весело, трогательно и удивительно.

Вдруг ко мне подошел слепой. Это был прилично одетый молодой человек. Он обратился с какой-то фразой, и пока я пытался понять, что ему нужно, слепой прозрел и ласково пожал нам руки. После этого он ослеп еще раз, но уже совсем по-другому. Один глаз закрылся мертвым, неподвижным веком, другой закатился вверх, осталось пустое глазное яблоко. Изменилось все поведение молодого человека. Он внезапно постарел, стал старым слепым нищим. Потом он опять прозрел, раскланялся, остановился, посмотрел на всех лукавым и живым взглядом и снова на глазах у всех ослеп. На этот раз его глаза остались открытыми, но они потускнели, стали мертвыми и бесцветными. Он поднял их и устремил прямо на яркое полуденное солнце - глаза ничего не видели. Это уже больше чем обычное актерское мастерство.

Во всех палатках готовились к встрече с нами, и мы двинулись по кругу. Первой застыла в позе традиционного приветствия группа из Андхры, примерно человек сто. Красивая девушка вышла вперед и прикрепила на лбу каждого из нас по яркому красному кружочку. Нам спели народную приветственную песню. Один из лучших танцоров Индии Сампат Кумар исполнил танец рыбака - захватывающе интересный пластический рассказ о рыбаке, вышедшем на маленькой лодке в океан. Сначала рыбаку везет, он выбирает из сетей много рыбы. Попадается и очень крупная - ее трудно втащить на борт. Рыбак доволен. Но вот поднимается ветер, нужно убирать паруса. Приближаются буря, шторм, ураган! Лодку заливают волны. Одинокий рыбак борется с океаном за свою жизнь. Измученный, подплывает он к родному берегу... Весь этот поэтический, глубоко содержательный рассказ артист передает только движениями своего тренированного тела, передает с громадной реалистической силой и выразительностью.

Мы видели потом этот номер на сцене, где светом создавалось некоторое подобие декораций. Это еще больше помогало артисту. Но и здесь, без всяких эффектов, без всяких декораций, он захватил зрителей.

Уже в Москве я получил от Сампата Кумара письмо. Он пишет, что был бы счастлив показать свое искусство великому советскому народу во время какого-нибудь национального праздника. Его письмо я передал в Министерство культуры СССР. Будем надеяться, что советские зрители, все ближе знакомясь с замечательным искусством индийских артистов, когда-нибудь будут аплодировать в Москве и танцу рыбака в исполнении Сампата Кумара.

Мы посидели с друзьями из Андхры, нас угощали чаем и фруктами, затем под аккомпанемент инструментов трехтысячелетней давности нам спели торжественную прощальную песню.

У палатки штата Раджастан нас встретил сам Гаджанан Верма - знаменитый певец и композитор Раджастана. Мощно звучит песня о народном боге - простом, земном, трудолюбивом боге крестьян. Потом милую, кокетливую песенку о любви и верности спели только женщины. Гаджанан Верма подарил нам свою пластинку, и мы, оставив друзьям, вероятно, третью сотню автографов, перешли к палатке штата Уттар-Прадеш.

У этого штата - большой смешанный хор и оркестр, в котором есть даже скрипки и гитары. Первая песня поразила нас неожиданным колоритом. Вслушались и поняли: да ведь это настоящий цыганский хор! Это - цыганская таборная песня, песня о любви. Исполнители сидят на земле, но, в отличие от обычного индийского тихого хора, они поют, шевеля плечами, играя глазами, лихо подхватывая выкрики дирижера. Вторая песня - молитва о дожде: "Придите, черные тучи с дождем". Но и она звучит, как цыганская плясовая: сложные, быстрые, ломающиеся ритмы, открытый гортанный звук. Вот когда я поверил, что цыгане - выходцы из Индии.

Нас осыпают лепестками цветов, откуда-то появились фрукты в бумажных пакетах, и снова отовсюду доносится: "Хинди, руси бхай, бхай!".

Переходим в штат Бихар. Женщины осыпают нас красным порошком, угощают керри. Редкий индиец не употребляет его. Но, пусть простят меня дорогие друзья из Индии, на наш вкус это почти непереносимо! Впрочем, мы покорно жуем керри, мы готовы перенести что угодно за неповторимое удовольствие, испытываемое от общения с этими добрыми, простыми, милыми людьми.

"Радушно приветствуем вас, дорогие русские товарищи!" - на хорошем русском языке обращается к нам руководитель группы штата Бихар. Уже три года он сам, без преподавателей и без всякой практики, изучает русский язык. И таких людей мы встречали в Индии много. Иногда вдруг в самом неожиданном месте появляется человек, говорящий по-русски, и довольно грамотно. А мальчишки на улицах Дели и Калькутты просто поражали нас пулеметной очередью русских слов: "Русский товарищ! Спасибо. Доброе утро. Здравствуй! Прощай!" - и все залпом, на одном дыхании.

Бихарцы показывают нам танец "Михишасур", что значит "Демон смерти". Исполняют его танцоры племени, обитающего в джунглях, на склонах Гималаев. Страшные, фантастические костюмы, маски слонов и сказочных чудовищ, старинные мечи, щиты, копья... Зрелище непривычное, и смотрится оно с большим интересом. Потом спели песню, сочиненную рабочим из Бихара: "Мы перестроим тебя, наша родина!".

Во время концерта я успел научить бихарцев еще нескольким русским словам, и они кричали нам на прощанье по-русски: "Спасибо! До свидания!".

Наш последний визит - штат Ассам. "Ассамцы - прирожденные танцоры", - говорит нам наш индийский друг, видный общественный деятель. И вот выходят три девушки. Они похожи на китаянок, одеты во все домотканое (обязанность девушек Ассама - одевать в свое рукоделие всю семью). На головах они держат серебряные чашечки и танцуют для нас торжественный, приветственный танец, грациозный и церемонно-очаровательный.

Импровизированный концерт кончается самым неожиданным образом. Наш переводчик, работник советского посольства товарищ Зимин, по просьбе многих индийцев, которые, очевидно, прослышали о его таланте, спел на языке хинди комические куплеты из какой-то неизвестной нам индийской кинокартины. Спел он их прелестно, музыкально. Восторг зрителей, как говорят в таких случаях, не поддавался описанию.

Фестиваль продолжался до первого января. Мы смотрели почти все, но написать обо всем невозможно. Однако кое о чем невозможно и умолчать. Как не сказать, например, о выступлении Хеманта Кумара, одного из самых популярных и любимых певцов Индии, концертного исполнителя, композитора, автора музыки многих кинофильмов! Хемант Кумар часто один заменяет целый оркестр, сопровождая фильм голосом. Это очень красивый высокий молодой человек в белой национальной одежде. У него серьезное, умное лицо, на глазах большие очки. Поет он, так же как другие, сидя на полу и аккомпанируя себе на фисгармонии. Поет тихо, не общаясь с публикой. Перед началом песни Хемант Кумар показывает барабанщику ритм; иногда во время пения, не сердясь PI не стесняясь, поправляет аккомпанемент. Слова песни он читает по книге, которая лежит у него на фисгармонии, и поет, словно дома, словно для себя, совершенно спокойно и непринужденно.

"Я потерял свою возлюбленную, я не могу забыть ее и вспоминаю прежние дни с ней, - поет Хемант Кумар на языке хиндустани. - Нет теперь никого в мире, кто может стать мне таким же другом... Вместо цветов - тернии...". Голос и музыкальность - вот два отличительных качества Кумара, если не считать его громадного личного обаяния. В его пении - благородная простота и большой вкус, и публика, очевидно, очень это ценит.

Затем он поет дуэт со знаменитым певцом Бенгалии Дебабратой Бисвасом. Они довольно долго и откровенно сговариваются между собой. Поют в унисон - голоса одинаковые, точно один человек. Номер завершается также без всякой эффектной концовки. Бисвас встает и просто уходит со сцены. Из публики кричат Кумару, чтобы пел еще. Он говорит, что будет петь, но сейчас просит зрителей пожертвовать в пользу ассоциации деньги, кто сколько сможет. Он сидит на сцене, а по залу ходят иптовцы с шапкой. Потом они подсчитывают, сколько собрано. Оказалось шестьсот пятьдесят рупий. Кумар благодарит и поет песни Тагора, в которых его замечательный задушевный талант проявляется, по-моему, особенно ярко. Но задушевный - это не значит, что Кумар бьет на чувствительность зрителя. Нет, он строг и даже скуп в своих выразительных средствах. Это большой, тонкий и скромный художник.

В антракте мы познакомились с Кумаром. Он сказал, что собирается в Москву, будет выступать в концертах. Почти все песни в фильмах и в концертах, которые он исполняет, сочинил он сам. "А когда вы приедете в Бомбей, скажите любому человеку в городе, что хотите меня видеть, и он приведет вас ко мне". В этом не было ни тени хвастовства. Он очень скромно держится, и все-таки это такой человек, которого сразу заметишь, есть в нем что-то необычайное, выделяющее его из толпы. И как артист и как человек он производит большое впечатление:

По радио объявляют, что завтра, в семь часов вечера, Кумар улетает в Бомбей, но ровно в шесть часов он заедет на Рамлила Граунд и споет еще несколько песен. Этого было довольно, чтоб назавтра в шесть часов театр был переполнен.

Коронный номер Шамбху Бхаттачария, замечательного танцора, который поразил нас своей импровизацией во время фестивального концерта, называется "Гонец". Интересный хореографический рассказ исполнен неистощимой изобретательности, экспрессии и таланта. Гонец (это происходит в древние времена) ночью пускается в далекий путь. Рассвет застает его в дороге. Он пробегает долины и горы, его мучит жажда в полуденный зной, копьем он отбивается от диких зверей в джунглях и все бежит и бежит, изнемогая от усталости. А доставив наконец весть, падает как подкошенный. Замечательное музыкальное сопровождение подчеркивается игрой света.

Я не специалист в области танца, но думаю, что Бхаттачария - артист-новатор, крупный, самобытный и яркий талант. Он проявил себя как балетмейстер, поставив балет "Грошовая флейта", в котором выступал и в качестве исполнителя. Это трогательная история о девочке, мечтающей получить дешевую флейту. Но у матери нет ни гроша, и девочка бегает на базар слушать игру уличного музыканта. Грошовая флейта рассказывает ей чудесные истории о былых счастливых временах...

Этот балет трудно сравнивать с балетами, к каким мы привыкли. Он идет в примитивных декорациях, в нем нет четкого драматургического сюжета, и, в сущности, только талант Бхаттачария приковывает внимание зрителя к незатейливой истории, чем-то напоминающей сказку Андерсена.

Несмотря на все очарование искусства Бхаттачария, знатоки индийского танца высказывали недовольство тем, что молодой артист ломает классические каноны. Такая точка зрения не лишена основания.

Классические танцы Индии - это, конечно, драгоценное наследие, и его нужно беречь, оно дорого народу. Не случайно таким уважением пользуется в Индии Гопинатх, тот самый удивительный индийский танцор, которому горячо аплодировали москвичи, когда в Большом театре он исполнял танец "Слон и крокодил". Я видел его в Дели. Это великий мастер и наиболее ревностный хранитель древних традиций индийского танца. Он передает свое искусство молодежи, и многие из его учеников уже сейчас украшают индийскую сцену.

Большое впечатление произвело выступление Ачлы Сачдев. Эта известная киноартистка, одна из "звезд" Индии, знакома нам по фильму "Хождение за три моря". Мы познакомились еще в начале конференции. Ачла считает себя "старой москвичкой" и чуть-чуть говорит по-русски. Есть в этой маленькой женщине необъяснимое обаяние, делающее ее одной из любимых актрис Индии. Ачла Сачдев читает монолог "Под сенью дерева манго". Жена вспоминает мужа, ушедшего на войну, и воспоминания ее трогательны, как трогательны простые слова и песенка этого номера.

Но еще трогательнее был монолог Ачлы Сачдев, с которым она перед своим номером обратилась к зрителям. Ачла говорила: "Я - ветеран ИПТА, одна из основательниц этой организации. Вот почему каждый вечер провожу здесь, радуясь успехам своих коллег, вот почему сегодня выступаю перед вами. Это доставляет мне радость. Потому что я вспоминаю те годы, когда меня никто не знал и я работала в ИПТА. Теперь я знаменитая артистка, но чувствую себя так, как будто я ушла из родной деревни и стала маленьким винтиком большой и непонятной мне машины, которая распоряжается моей судьбой и моей жизнью. И мне грустно от этого. И еще мне грустно потому, что наша публика не умеет любить своих артистов.

'Разлом' Б. Лавренева. Постановка Б. Бабочкина. Народный театр. София. 1950. Художник А. Попов. Сцена из спектакля
'Разлом' Б. Лавренева. Постановка Б. Бабочкина. Народный театр. София. 1950. Художник А. Попов. Сцена из спектакля

'Разлом' Б. Лавренева. Постановка Б. Бабочкина. Народный театр. София. 1950. Художник А. Попов. Сцена из спектакля
'Разлом' Б. Лавренева. Постановка Б. Бабочкина. Народный театр. София. 1950. Художник А. Попов. Сцена из спектакля

Б. Бабочкин с женой Екатериной Михайловной. Болгария. 1951
Б. Бабочкин с женой Екатериной Михайловной. Болгария. 1951

Дарственная надпись на альбоме, подаренном Б. Бабочкину в Болгарии
Дарственная надпись на альбоме, подаренном Б. Бабочкину в Болгарии

Я недавно вернулась из Москвы. Я бывала там в театрах и на концертах и видела, как русские любят своих артистов, как им аплодируют, как не отпускают их со сцены, заставляют повторять один и тот же номер по нескольку раз. Но я верю, что наше возродившееся народное искусство будет так же любимо в Индии. А сейчас не скупитесь на аплодисменты, ведь только вашим признанием живет артист".

Я не могу повторить дословно ее выступление, но его смысл и тон мне хотелось бы передать правильно. И публика, конечно, уже не скупилась на аплодисменты, когда Ачла Сачдев кончила свой номер.

Нельзя также не вспомнить замечательную артистку, бенгальскую танцовщицу Манджусри Чаки, исполнявшую танцы на песни Тагора. Изящество, поэтичность, строгий вкус и великолепная школа сделали ее выступление очень яркой страницей в этом интереснейшем смотре народных талантов.

Но всего талантливого, яркого, интересного, что нам довелось видеть, не перечислишь, хотя вовсе не все номера были равноценны. И это понятно. ИПТА не имеет тех возможностей отбора, которыми располагаем мы, готовя смотры самодеятельности. У ИПТА нет средств, чтобы послать членов жюри на места, чтобы просмотреть и отобрать лучшие номера. Вот и получилось, что на фестивале был, например, показан танец племени бодо из провинции Ассам. Бодо - древнее племя, сохранившее многое из старинных обычаев. Но смотреть, как один человек пьет кровь другого да потом еще обсасывает пальцы, - невыносимо, это не может быть оправдано никаким этнографическим интересом, тем более что исполнитель делает свое дело с аппетитом, с удовольствием, совершенно натуралистически, кровожадно. Был и еще один дикарский танец, где муж пытался убить жену, но, к счастью, так напился, что не смог это сделать.

Но такие номера казались случайностью. Общее же направление искусства Индии глубоко человечно, демократично. Ведь даже религиозные мотивы многих произведений искусства Индии дышат реализмом, радостью земной жизни. Многие и многие произведения говорят об извечном стремлении народов Индии к свободе, к независимости.

Мотивы ненависти и презрения к колонизаторам, столь явно присутствующие во многих драмах, песнях и танцах, - свидетельство больших и активных сил пробудившегося народа. А демократический дух, который царит во всех звеньях Ассоциации индийских народных театров, - еще один залог развития в искусстве сегодняшней Индии прогрессивных идей свободы и независимости, трудолюбия, патриотизма, дружбы между народами.

предыдущая главасодержаниеследующая глава







>


>

© ISTORIYA-TEATRA.RU, 2001-2020
При использовании материалов сайта обратная активная гиперссылка обязательна:
http://istoriya-teatra.ru/ 'Театр и его история'

Рейтинг@Mail.ru

Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь