Новости

Библиотека

Энциклопедия

Карта сайта

Ссылки

О сайте


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава XIII

После короткого отдыха в Каире в феврале 1894 года Дузе, по договору с Чезаре Росси, возобновила свои лондонские выступления. Они проходили с 3 мая по 16 июня в "Дэли-тиетр". Еще 20 февраля она написала Росси из Египта, сообщив репертуар будущих гастролей, выбранный английским импрессарио Герлитцем. В него входили "Дама с камелиями", "Федора", "Сельская честь", "Трактирщица", "Родина" и на выбор - "Одетта" или "Фру-Фру". Дузе просила "смонтировать" этот репертуар и напоминала, что в Лондоне, как и всюду за границей, нет суфлеров, что они вовсе не допускаются на театре и что она считает это правильным. Она отмечала, что, кроме "Дамы с камелиями", перевод которой был сделан специально для нее, все остальные пьесы входят в репертуар труппы Росси, и поэтому лучше заблаговременно начать репетиции, чтобы все было подготовлено как следует.

10 мая в присутствии членов королевской семьи был дан спектакль в Виндзорском дворце. На долю Дузе, как всегда, выпал грандиозный успех, однако остальные актеры играли слабо, и поэтому труппа подверглась весьма резкой критике. Разочарованная, совсем павшая духом, Дузе была охвачена сильнейшим желанием освободиться от непостоянства и случайностей кочевой жизни. Уже после первых спектаклей, 8 мая, она писала Арриго Бойто: "Эта так называемая "работа", за которую я снова принялась вчера вечером, больше, чем когда-либо, кажется мне сейчас феноменальнейшей нелепостью и убожеством моей жизни да и человеческой жизни вообще"1. Товарищи по сцене представлялись ей замкнутой, глухой ко всему толпой, оркестром с расстроенными инструментами. "...Какая низость! Подведут себе глаза, посыплют щеки мукой, растопырят руки, раскроют рты и думают, что показывают жизнь!"2

1 (Пьеро Нарди, Жизнь Арриго Бойто, Милан, Мондадори, 1924, стр. 603.)

2 (Пьеро Нарди, Жизнь Арриго Бойто, Милан, Мондадори, 1924, стр. 604.)

Именно в это время, когда она пребывала в состоянии душевного смятения, она узнала о новой книге Д'Аннунцио, название которой - "Триумф смерти" - глубоко поразило ее. Она попросила Бойто прислать ей эту книгу. "Название ее,- пишет Дузе в своем письме,- просто великолепно. Может быть, вся наша жизнь - это триумф конца?" Через несколько дней она снова писала ему: "Книгу эту кончила... Каждая из нас, бедных, верит в выдуманные ею слова. Тот инфернальный Д'Аннунцио тоже знает их все... Нет, я предпочла бы лучше умереть в заброшенном уголке, нежели полюбить такую душу. Все величие истинной смелости, вся доблесть мужества, нужного, чтобы терпеть жизнь, вся безмерность мучительных жертв, все, что и есть жизнь,- все низвержено в этой книге. Нет! Нет! Нет! Презирайте меня, но я не приемлю ни "Фальстафа", ни Д'Аннунцио, то есть, нет, Д'Аннунцио я просто ненавижу, но все же преклоняюсь перед ним"1.

1 (Пьеро Нарди, Жизнь Арриго Бойто, Милан, Мондадори, 1924, стр. 606.)

Увы, несмотря на мудрое интуитивное предвидение, ненависть ее довольно скоро развеялась, уступив место любви, ставшей впоследствии источником величайшей радости и неизбывных страданий. Пока же она сердилась на "Фальстафа", который украл у нее Бойто. Надо сказать, что как раз в это время последний отдал все свои знания и энергию Верди, чтобы помочь ему в его работе над "Фальстафом", и совсем забросил своего старого друга, Элеонору Дузе. Триумф оперы Верди в театре "Ла Скала" был заслуженной наградой также и Бойто. Именно ему Элеонора была обязана тем духовным богатством, которое помогало ей теперь жить и надеяться. У нее была слава, были деньги, но не было никого, с кем она могла бы поделиться своими сомнениями, кто подал бы ей совет в трудные минуты, которые выпадали на ее долю в жизни и на сцене. В счастливые дни работы над "Антонием и Клеопатрой" Бойто писал ей: "Если однажды тебе снова понадобится помощь, смело требуй ее, ты мне это обещала. Это снова будет, девочка моя, все та же помощь Искусства..."1.

1 (Пьеро Нарди, Жизнь Арриго Бойто, Милан, Мондадори, 1924, стр. 610.)

Почему же сейчас, когда она больше, чем когда-либо, нуждается в помощи, он замкнулся в упорном молчании и даже не отвечает на ее письма?

Лондонские гастроли закончились 14 июня, раньше, чем было намечено. После того как с обычной для нее искренностью и твердостью Дузе уладила кое-какие недоразумения с Чезаре Росси и условилась о новом совместном турне по Германии с ноября и до конца декабря, она решила в сентябре немного отдохнуть в Венеции. Именно в это время ее друг Анджело Конти представил ей двух поэтов - Габриэле Д'Аннунцио и Адольфо Де Бозиса1. По-видимому, еще в 1891 году, возможно, под влиянием откликов о триумфальном успехе Дузе за границей, Д'Аннунцио загорелся желанием написать что-нибудь для театра. Едва закончив роман "Невинная жертва", он сообщил Анджело Конти в августе 1891 года: "Пишу драму".

1 (Адолъфо Де Возис (1863-1924) - итальянский поэт, переводчик драм Шелли ("Ченчи", "Освобожденный Прометей").)

Элеонора Дузе. 1891
Элеонора Дузе. 1891

По всей вероятности, он уже сообщал что-то и Дузе, поскольку 27 июня 1892 года она написала ему из Венеции. (Очевидно, она не знала его адреса. На конверте было написано: "Габриэле Д'Аннунцио, Неаполь".) Она просила его выслать ей "Саламандру", о которой есть упоминание на первой странице "Невинной жертвы", причем добавляла, что в прошлом году она не стремилась прочесть ее, а вот теперь обращается к нему с этой просьбой. Она замечала, что тогда и сейчас она одинаково искренна.

Встречи в Венеции, разговоры об искусстве буквально опьяняли Элеонору. Когда-то Бойто привел ее к триумфу в шекспировской Клеопатре, благодаря ему она испытала радость, воплотив на сцене истинное произведение искусства. Теперь ей казалось, что в Д'Аннунцио она нашла поэта, способного при желании создать для нее произведение, которым она достойно завершит свой беспокойный путь в искусстве.

16 ноября Дузе отправилась в длительное турне по Германии. Штуттгарт, Мюнхен, Франкфурт, Карлсруэ, снова Франкфурт, Ганновер, Гамбург, Берлин, Дрезден, Магдебург - вот города, в которых она играла. 18 декабря 1894 года в Берлине она в последний раз выступила с актерами Чезаре Росси.

1890
1890

Вскоре Элеонора безоговорочно приняла предложение импрессарио Шурмана о подписании контракта сроком на восемь лет.

После заключения этого контракта она продолжала свой полный борьбы и труда, но славный путь к вершинам искусства.

Петербург. 1891
Петербург. 1891

В 1895 году, во время короткого отдыха в Венеции (по всей вероятности, в феврале), Элеонора снова встретилась с Д'Аннунцио. После бессонной ночи она вышла на заре подышать воздухом и случайно столкнулась с поэтом, выходившим из гондолы. Они говорили об искусстве, о театре, о поэзии, а сердца их уже заключили меж собой тайный договор. В эти минуты Элеонора решила снова отправиться за океан и заработать деньги, чтобы осуществить свою заветную мечту.

Пригласив на первые роли актера Альфредо Де Санктиса1, она отправилась в турне по Европе, исколесив ее за год из конца в конец. Свои гастроли Дузе начала 5 марта в Голландии, где еще не бывала,

1 (Алъфредо Де Санктис (1866-1954) - итальянский актер, выступал в пьесах Ибсена, Тургенева, Горького, Л. Толстого, Ростана, Гольдони. С 1913 г. снимался в кино.)

а в декабре она играла уже в Дании, затем в Швеции. Несмотря на мировую известность и недавние триумфальные выступления на сценах Голландии и Германии, в Брюсселе Дузе снова оказалась перед полупустым залом. Это случилось 17 марта. Но, как и следовало ожидать, едва только Маргерит Готье появилась на сцене, немногочисленные зрители встрепенулись, словно их ударило электрическим током, и овациям, казалось, не будет конца. "Иидепанданс бельж" с воодушевлением признавала: "Дузе показала нам подлинное чудо, неожиданное в своей простоте, чувства утонченные и в то же время убедительные, верные и столь правдивые, что, кажется, она открыла нам Америку". А когда эхо триумфальных выступлений Дузе в Брюсселе докатилось до Парижа, великосветская газетка "Ла ви паризьен", всегда очень суровая и требовательная к мастерам сцены, заявила, что Дузе "произвела революцию в Брюсселе".

25 января 1896 года Дузе села в Ливерпуле на пароход и отправилась в Америку, где предполагала дать шестьдесят три спектакля в Нью-Йорке, Вашингтоне, Бостоне, Филадельфии, Ныо-Хейвене и снова в Нью-Йорке. К ее приезду по людным улицам этих городов разъезжали огромные трамваи, на которых можно было увидеть анонс из светящихся букв: "The Passing Star Eleonora Duse"1.

1 ("Блуждающая звезда Элеонора Дузе" (англ.).)

А "блуждающая звезда" неизменно требовала одного: чтобы ее оставили в покое многочисленные репортеры. Наконец, по настоянию Шурмана, она приняла одну журналистку и объяснила ей, что ее отказ встречаться с репортерами вовсе не означает недостаточного уважения к печати, а объясняется естественным желанием отдохнуть после спектакля. "Отвечать на вопросы тех, кто является ко мне в гостиницу,- говорила Дузе,- кто задает сотню нескромных вопросов под тем предлогом, что актриса принадлежит публике,- это тоже тяжелый труд, к тому же труд неблагодарный. Потом, кроме всего прочего, по-моему, актриса на сцене всегда должна казаться новой, не надо показывать зрителю, из чего сделана игрушка, которой им предстоит забавляться".

Элеонора Дузе. Рисунок 1893 года
Элеонора Дузе. Рисунок 1893 года

Журналистка написала статью, где в точности передала слова Элеоноры Дузе. Обращение актрисы было услышано и понято. Доверие, которое Элеонора всегда питала к женщинам, подсказало ей и на этот раз самую верную защиту. Этой защитой оказался энтузиазм американских женщин. В то время женщины в Америке тратили гораздо меньше сил, чем мужчины, на борьбу за существование и потому имели возможность активно способствовать созданию духовных ценностей.

В течение всего пребывания в Соединенных Штатах Дузе оказывались такие почести, которых до нее не удостаивалась ни одна актриса. В Вашингтоне президент Кливленд присутствовал на всех спектаклях Дузе и приказал украсить ее уборную розами и белыми хризантемами, цветами, которые она больше всего любила. Госпожа Кливленд устроила в ее честь чай в Белом доме. Томас Алва Эдисон, хотя и не понимал пи слова по-итальянски, да к тому же был туговат на ухо, тем не менее пе пропустил ни одного спектакля и оказал ей честь, предложив записать на фонограф последнюю сцену "Дамы с камелиями". К сожалению, это был один из первых фотографов и запись не удалась. В Нью-Йорке Дузе познакомилась с художником Эдоардо Гордиджани и согласилась позировать ему для портрета. Она бесконечно уставала, но ее неизменно поддерживала надежда на творческий союз с Д'Аннунцио, обещавшим написать для нее "Мертвый город". А поэт не отвечал на ее письма, что очень ее расстраивало.

Портрет Элеоноры Дузе работы Гордиджани. 1897
Портрет Элеоноры Дузе работы Гордиджани. 1897

Импрессарио Дузе, Шурман, вспоминая эту поездку в Америку, писал в своих мемуарах: "Возвращаемся в Нью-Йорк. Сегодня 22 февраля 1896 года, воскресенье.

Дебютируем 23 (в понедельник) в театре на Пятой авеню "Дамой с камелиями".

Сбор 22 612 франков 50 сантимов.

На следующий день - "Сельская честь" Верга и "Хозяйка гостиницы" Гольдони. Сбор 19 367 франков 50 сантимов.

Пятница. Повторяем "Даму с камелиями" (сбор 24 320 франков). В субботу утренник - "Сельская честь" и "Хозяйка гостиницы" - принесли порядочный куш -24 002 франка.

В настоящее время это - "рекордный" успех. Сара Бернар, которая в это же время давала "Даму с камелиями" в театре "Эббис", никогда не получала больше 3000 долларов - 15 000 франков".

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Пользовательский поиск


© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, оформление, разработка ПО 2001-2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://istoriya-teatra.ru/ "Istoriya-Teatra.ru: Театр и его история"